В комнате находится молодая женщина. На авансцене находится мужчина. Он машет веточками перед окном. В течение всего спектакля, когда женщина будет подходить к окну, мужчина будет махать веточками. Мужчина (обращаясь в зрительный зал) — Сейчас я объясню ситуацию… потому что её нужно объяснить. Я согласен, ситуация очевидно странная.
Вот вы видите здесь окно, за окном комната, в комнате женщина. И если она подойдет к окну и посмотрит, то она увидит двести с лишним человек, которые заглядывают к ней в окно… Согласитесь, это довольно странно, неприятно… и двусмысленно… Что она тогда может сделать? Она сможет уйти, или выключить свет, или задернуть шторы, а потом постараться поменять квартиру… Так что, когда она будет подходить к окну, я буду махать веточками, или … делать что-нибудь такое, чтобы она видела… ну то, что обычно видит человек, когда смотрит в окно своего дома. ... Читать дальше »
- Вы уже слыхали от меня, - сказал Джефф Питерс, - что женское коварство никогда не внушало мне слишком большого доверия. Даже в самом невинном жульничестве невозможно полагаться на женщин как на соучастников и компаньонов. - Комплимент заслуженный, - сказал я. - По-моему, у них есть все права называться честнейшим полом. - А чего им и не быть честными, - сказал Джефф, - на то и мужчины, чтобы жульничать для них либо работать на них сверхурочно. Лишь до тех пор они годятся для бизнеса, покуда и чувства и волосы у них еще не слишком далеки от натуральных. А потом подавай им дублера - тяжеловоза мужчину с одышкой и рыжими баками, с пятью ребятами, заложенным и перезаложенным домом. Взять, к примеру, хоть эту вдову, которую мы с Энди Таккером попросили оказать нам содействие, чтобы провести небольшую матримониальную затею в городишке Каире.
Трудно понять китайцев и женщин. Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль - чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени - и все это было ни к чему... Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки - сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца. Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех - масса терпения, хитрости- и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения.
Жизнь Уильяма Портера была нерадостной с самого детства. Трёх лет от роду он лишился матери. Отец, бедствующий провинциальный врач, во вдовстве запил и быстро превратился в никчёмного алкоголика.
Бросив школу, 15-летний Билли Портер встал за аптечный прилавок. Работа в окружении микстур от кашля и порошков от блох весьма пагубно отразилась на его и без того не блестящем здоровье. Через четыре года он для поправки уехал на ранчо в Техасе. Но в отличие от своего персонажа, чахоточного боксёра Мак-Гайра, не стал лихим ковбоем-загонщиком. Тихий, занятый самообразованием, хорошо воспитанный и очень сдержанный горожанин вызывал у грубоватых малограмотных парней уважение – многие даже доверяли ему свои сердечные тайны.
Будущая Агата Кристи, младшая дочь в семье переселенцев из Соединенных Штатов, получила несистематическое домашнее образование, немного училась музыке во Франции, в середине 10-х годов XX столетия приобрела специальность медсестры и во время Первой Мировой войны работала в госпитале.
В детстве отличалась развитым воображением в сочетании с сильной застенчивостью. «Люди, которых я придумывала, - писала Кристи, - были для меня более реальны, нежели окружавшие меня на самом деле. Считается, что причиной обращения Кристи к детективу был спор со старшей сестрой Мадж (уже проявившей себя как литератор). В результате появился роман «Таинственное происшествие в Стайлз. Первый гонорар Агаты Кристи составил 25 ф. ст. Итак, в 1920 г. в литературе появился маленький бельгиец Эркюль Пуаро, за ним - парочка детективов-любителей Таппенс и Бересфорд, через год - полковник Рейс, следом - инспекто... Читать дальше »
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Аркадий Сергеич Иcлaeв, богатый помещик, 36 лет. Haтaлья Пeтpoвнa, жена его, 29 лет Коля, сын их, 10 лет Верочка, воспитанница, 17 лет Анна Семеновна Ислаева, мать Ислаева, 58 лет. Лизавета Богдановна, компаньонка, 37 лет Шааф, немец-гувернер, 45 лет Михаила Александрович Ракитин, друг дома, 30 лет. Алексей Николаевич Беляев, студент, учитель Коли, 21 года. Афанасий Иванович Большинцов, сосед, 48 лет. Игнатий Ильич Шпигельский, доктор, 40 лет. Матвей, слуга, 40 лет Катя, служанка, 20 лет Действие происходит в имении Ислаева в начале сороковых годов Между 1 и 2, 2 и 3, 4 и 5 действиями проходит по дню.
Лампы, освещавшие большую столовую, были затенены - в этом году в Лондоне была мода обедать в полумраке. Эрве Марсена, отыскав свое место за столом, увидел, что его посадили рядом с очень старой дамой в жемчугах-леди Хемптон. Эрве ничего не имел против такого соседства. Дамы преклонных лет обычно бывают снисходительны и нередко рассказывают забавные истории. А леди Хемптон, судя по насмешливому выражению ее глаз, была наделена к тому же живым чувством юмора. - На каком языке вы предпочитаете говорить, господин Марсена? На французском или на английском? - Если не возражаете, леди Хемптон, я предпочитаю французский. - Однако пишете вы на английские темы. Я читала вашу "Жизнь Джозефа Чемберлена". Она меня позабавила, я ведь знала всех этих людей. А над чем вы работаете сейчас? Молодой француз вздохнул. - Моя мечта - написать книгу о Байроне, но о нем уже столько написано... Правда, найдены новые материалы - письма Мэри Шелли, бумаги графини ... Читать дальше »
В одном образованном семействе сидели за чаем друзья и говорили о литературе - о вымысле, о фабуле. Сожалели, отчего все это у нас беднеет и бледнеет. Я припомнил и рассказал одно характерное замечание покойного Писемского, который говорил, будто усматриваемое литературное оскудение прежде всего связано с размножением железных дорог, которые очень полезны торговле, но для художественной литературы вредны. "Теперь человек проезжает много, но скоро и безобидно, - говорил Писемский и оттого у него никаких сильных впечатлений не набирается, и наблюдать ему нечего и некогда, - все скользит. Оттого и бедно. А бывало, как едешь из Москвы в Кострому "на долгих", в общем тарантасе или "на сдаточных", - да и ямщик-то тебе попадет подлец, да и соседи нахалы, да и постоялый дворник шельма, а "куфарка" у него неопрятище, - так ведь сколько разнообразия насмотришься. А еще как сердце не вытерпит, - изловишь какую-нибудь гадость во щах да эту "куфарку" обругаеш... Читать дальше »
Шел разговор о воровстве в орловском банке, дела которого разбирались в 1887 году по осени. Говорили: и тот был хороший человек, и другой казался хорош, но, однако, все проворовались. А случившийся в компании старый орловский купец говорит: - Ах, господа, как надойдет воровской час, то и честные люди грабят. - Ну, это вы шутите. - Нимало. А зачем же сказано: "Со избранными избран будеши, а со строптивыми развратишися"? Я знаю случай, когда честный человек на улице другого человека ограбил. - Быть этого не может. - Честное слово даю - ограбил, и если хотите, могу это рассказать. - Сделайте ваше одолжение. Купец и рассказал нам следующую историю, имевшую место лет за пятьдесят перед этим в том же самом городе Орле, незадолго перед знаменитыми орловскими истребительными пожарами. Дело происходило при покойном орловском губернаторе князе Петре Ивановиче Трубецком. Вот как это было рассказано.
О. Генри - выдающийся американский новеллист начала ХХ века, прославившийся блестящими юмористическими рассказами, мастер неожиданных сравнений и непредвиденных парадоксальных развязок, а мир его новелл напоминает жизнь самого писателя своей калейдоскопичностью, невероятностью и в то же время обыденностью происходящего.
Приключения двух очаровательных мошенников, живущих за счет доверчивых простаков, знаменитых благодаря великому писателю О.Генри. Не все и не всегда им удается так, как они задумали первоначально, но сколько выдумки в их остроумном поиске хлеба насущного.
Изба ссыльного поселенца на Сахалине. Дом новый, но построен неумелыми, непривычными руками: крыльцо кособокое, бревна сходятся криво и т. п.
Бревенчатая стена с тремя окошками, К ним, этим окошкам, огибая угол дома, подходит тропинка. Сперва к окнам, потом к кривому крыльцу со ступеньками. Каждый, кто подходит к дому, сперва в окошки заглядывает, а потом уже всходит на крыльцо.
Еще на сцене горница. Внутри изба состоит из одной комнаты - неуютной, как нынешняя коммунальная кухня. Нет хозяина. Все случайное, общее. В горнице у окна сидит пожилая крепкая гилячка Марина, курит трубку, смотрит на молодого красивого Ивана.
Иван каторжный. Полголовы обрито. На ногах кандалы. На тюремном халате сзади красный бубновый туз - каторжная отметина. К крыльцу на цепочку за ногу прикован петух, единственное яркое пятно здесь.
Перед нами повесть А.С.Пушкина Метель. Будучи романтическим произведением, начинается романтически…
В поместье Ненарадово живет некий Гаврила Петрович. У него есть дочка, Марья Гавриловна, у которой множество женихов, но она влюблена в бедного прапорщика Владимира. Он также неравнодушен к ней, и они решают тайно обвенчаться, чтобы после броситься к ногам родителей. Влюбленные подготавливают план, по которому в определенный день Марья Гавриловна должна будет притвориться после ужина больной и уйти к себе. В действительности она же должна была выйти через заднюю дверь, и отправиться в заранее приготовленных санях в соседнее село Жадрино, где в церкви бы ожидал ее жених. Наступает назначенный день. Владимир с трудом уговаривает священника и свидетелей, а сам торопится в Жадрино. Вдруг начинается жуткая метель, и Владимир сбивается с дороги, оказывается в другой деревне. Утром он все-таки добирается до Жадрина, но там никого уже нет. А что же происходит с Марьей? Она возвращается в... Читать дальше »
За толстым холодным стеклом умирала зима. Влажные бесформенные снежинки падали на черную землю клумб, на мокро отблескивающий в свете фонарей асфальт, на торопливые фигурки прохожих. Вдали, за частоколом сосен, белыми гребнями рябило море. На Балтике штормило третий день. Краем глаза я видел мужчину, сидящего метрах в пяти. Уж слишком старательно он пытался не смотреть на меня... Когда-то я не любил таких, как он, -- нерешительных и настойчивых одновременно. Их появление означало неизбежные просьбы и не менее неизбежный отказ. Но сейчас предстоящий разговор не вызывал никаких эмоций. У мужчины могла быть тысяча причин искать встречи со мной. А у меня -- лишь одна причина находиться в зале ожидания регионального генетического центра.
Сейчас оранжевая дорожка вела меня вдоль длинной шеренги торговых автоматов. Чувствуя мое приближение, они включали рекламу, и я шел сквозь строй довольных, веселых, пьющих колу, жующих горячие бутерброды, моющих волосы шампунем от перхоти, слушающих исключительно "Трек", курящих безникотиновые сигареты людей. Я даже посмотрел, не удастся ли пройти к автоматам, и взять баночку колы. Но оранжевых пятен между мной и "колой" не было. Я двинулся дальше - вдоль жизнерадостно клацающей дверями стены вокзальчика, мимо информ-терминалов, телефонов, мимо пологих спусков с перрона, ведущих к городку. Судя по надписи над вокзалом, почему-то не светящейся, незаметной, город назывался Веллесберг. Я, в общем-то, ехал в городок китайских переселенцев И Пин, но за пять часов монор надоел мне до отказа.
Есть в Сапотлане площадь, которая неизвестно почему носит имя Амеки (гора, река и город в мексиканском штате Халиско; городок Сапотлан находится в этом же штате.). Широкая мощеная булыжником улица, наткнувшись на стену, распадается на две. По ним жители выходят на маисовые поля.
Перекресток и дома с огромными воротами -- это и есть небольшая площадь Амеки. И вот на площади однажды вечером, давным-давно, встретились случайно соперники. Здесь была замешана девушка. -
Через площадь ездят повозки. Попадая в рытвины, колеса перемалывают землю, пока она не превращается в пыль, в пыль, от которой, когда дует ветер, щиплет глаза. Еще совсем недавно здесь стояла колонка: две водопроводные трубы с бронзовым краном и каменной чашей.
Начальник службы тяги, старик Мишкин, пригласил в кабинет ремингтонистку Ниночку Ряднову, и, протянувши ей два черновика, попросил ее переписать их начисто. Когда Мишкин передавал эти бумаги, то внимательно посмотрел на Ниночку и, благодаря солнечному свету, впервые разглядел ее как следует. Перед ним стояла полненькая, с высокой грудью девушка среднего роста. Красивое белое лицо ее было спокойно, и только в глазах время от времени пробегали искорки голубого света.
Спектакль Гришковца "Планета"- это своего рода рассказ о жизни и любви. "Планета" отличается от других спектаклей Евгения Гришковца, т.к. в ней, также как и на планете, нет конца, у зрителей непроизвольно возникает вопрос: "А что же дальше". Евгений Гришковец и здесь остался оригиналом: он так и не раскрывает тайну спектакля "Планета". "Планета" еще раз подтвердила: Евгений Гришковец умеет с ошеломляющей легкостью сказать со сцены о самых важных философских материях и даже поставить научное знание на службу театру. Больше это не получается категорически ни у кого. Оно и понятно. Гришковец возник в нашем театре, как "беззаконная комета в кругу расчисленном светил", и у него свои орбиты.
Сказка о царе Солтане , предупреждаю сразу, сказка рассказана в стиле не для детей. Про бабки, братков, телок и т.д. может кому бедет интересно послушать.
100 лет назад английский поэт и драматург Оскар Уайльд был приговорен лондонским судом к двум годам каторжных работ по обвинению в гомосексуализме. Наряду с другим процессом 1895 года — делом Дрейфуса, суд над Оскаром Уайльдом приковал к себе внимание всего мира. Судьба Уайльда, умершего в 1900 году, спустя три года после выхода на свободу, стала предметом полемики, продолжающейся и по сей день. На днях, например, стало известно, что англиканская церковь приняла решение почтить память Уайльда водружением мемориальной доски в "уголке поэтов" Вестминстерского аббатства. Этой чести удостоены лишь классики: Шекспир, Мильтон, Диккенс, Т. С. Элиот, Дилан Томас. Водружение доски в дни столетней годовщины скандального процесса, конечно же, не случайность. Вместе с тем подробности любви Уайльда и суда над ним многие годы в России стыдливо умалчивались.
Я сидел в уголку и задумчиво смотрел на них. - Чья это ручонка? - спрашивал муж Митя жену Липочку, теребя ее за руку. Я уверен, что муж Митя довольно хорошо был осведомлен о принадлежности этой верхней конечности именно жене Липочке, а не кому-нибудь другому, и такой вопрос задавался им просто из праздного любопытства... - Чья это маленькая ручонка? Самое простое - жене нужно было бы ответить: "Мой друг, эта рука принадлежит мне. Неужели ты не видишь сам?" Вместо этого жена считает необходимым беззастенчиво солгать мужу прямо в глаза: - Эта рука принадлежит одному маленькому дурачку. Не опровергая очевидной лжи, муж Митя обнимает жену и начинает ее целовать. Зачем он это делает, бог его знает.
Несколько лет назад в Петербург приехала маленькая старушка-помещица, у которой было, по её словам, "вопиющее дело". Дело это заключалось в том, что она по своей сердечной доброте и простоте, чисто из одного участия, выручила из беды одного великосветского франта, - заложив для него свой домик, составлявший всё достояние старушки и её недвижимой, увечной дочери да внучки. Дом был заложен в пятнадцати тысячах, которые франт полностию взял, с обязательством уплатить в самый короткий срок. Добрая старушка этому верила, да и не мудрено было верить, потому что должник принадлежал к одной из лучших фамилий, имел перед собою блестящую карьеру и получал хорошие доходы с имений и хорошее жалованье по службе. Денежные затруднения, из которых старушка его выручила, были последствием какого-то мимолетного увлечения или неосторожности за картами в дворянском клубе, что поправить ему было, конечно, очень легко, - "лишь бы только доехать до Петербурга". ... Читать дальше »
Роман "Золотой теленок" (1931) - вторая часть классической дилогии Ильфа и Петрова об Остапе Бендере. Вчерашний жулик превратился уже в великого комбинатора. Ему тридцать три года - возраст Христа - и он твердо намерен "командовать парадом".
Это - культовейшая из культовых книг нашей страны. Это - книга, которую любят ВСЕ - от интеллектуалов до обывателей. Это - попросту книга, раздерганная на великолепные цитаты еще в тот момент, когда она появилась на столах читателей. Это - "ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ". Желаете комментарии? А может, вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат? Шутите, парниша!
Это - "ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕНОК". Желаете комментарии? А может, вам еще деньги на блюдечке с голубой каемкой?
Куприн Александр Иванович - талантливый писатель. Родился в августе 1870 г. в Пензенской губернии; по матери происходит из рода татарских князей Колончаки. Учился во 2 кадетском корпусе и Александровском военном училище. Писать начал еще юнкером; первый рассказ его: "Последний дебют" был напечатан в 1889 г. в московском "Русском Сатирическом Листке". В 1894 г. Куприн оставил военную службу, работал в провинциальных изданиях, изучал зубоврачебное искусство, служил в технических конторах, занимался землемерием, был актером; все это впоследствии отразилось в его творчестве.
В один прекрасный день земляне установили контакт с инопланетянами-грагами. Точнее, контакт установили граги — их летающие тарелки внезапно появились над Вашингтоном, Москвой и Пекином, и сразу же в этих городах были созданы грагские посольства. Анатолий Белов, особый посол при Президенте РФ, в очередной раз отправляется на переговоры с чужаками. Правда, человечество может лишь уступать и пытаться задобрить грагов — люди слишком слабы и отсталы по сравнению с ними...
